БУЛАТ БОЛОТ (salatau) wrote,
БУЛАТ БОЛОТ
salatau

Categories:

Щедровицкий и Малиновский

Методолог Георгий Щедровицкий в 1994 году: У России нет места в глобализированном мире

Основатель движения методологов Георгий Щедровицкий незадолго до своей смерти, в начале 1994 года прогнозировал, куда движется "Новая Россия". Перестройку он называл "переворотом номенклатуры", но эта номенклатура нe способна на создание современного государства. Удел России - быть сырьевым, дискриминируемым придатком Запада. Однако в отношении постсоветского пространства РФ продолжит играть роль "малого империалиста". Запад оставил РФ как "остаточную империю" для автономного поддержания устойчивости на территории б.СССР Существующая номенклатура не умеет работать с системами, обладающими мышлением и рефлексией. Верно предугадал он и контуры "нового мира": "гражданское общество" и "правовое государство" постепенно уходят, уступая место организованностям иного типа - "интеллектуальным программам", корпорациям и "регионам".

Однако, ведь даже в 1990 году никто не думал, что к концу уже следующего года великий Советский Союз вдруг навсегда исчезнет.Георгий Щедровицкий с начала своей научной деятельности исповедовал экономический детерминизм, или "классический марксизм" - примат экономики над политикой, базиса и надстройки. После 1991 года он также оставался верен этому принципу, и в 1994 году в своей работе "Поисках форме", вышедшей в сборнике "Иное", говорил о настоящем и будущем России, исходя из такого марксистского анализа.

Блог Толкователя уже писал, что такое методология и на каких принципах она базируется. После смерти Щедровицкого методологи оказались не востребованы властью. Положение изменилось с приходом в администрацию президента таких видных методологов, как глава АП Антон Вайно и первого замглавы АП Сергея Кириенко. Технократический, "моделированный" подход к управленческим системам вновь стал востребованным. А потому ещё более важно посмотреть на идеи основателя методологии Георгия Щедровицкого, чтобы понять, каким видят будущее России последователи его теории и практических методов управления.

Как будет выглядеть Новый Дивный Мир

Щедровицкий ещё в 1994 году - напомню, это пик разрухи России, когда почти никому тут не было дела до визионерства - весьма точно предсказал, как будут выглядеть социально-политические отношения в новом глобализированном мире:

- Существенные изменения произошли на рынке труда, где рост значения подготовительных работ (программирования, проектирования, планирования, сценирования), по сравнению с исполнительскими, и общая интеллектуализация мыследеятельности привели к сдвигу от стратегии "продажи" к принципам "аренды" (лизинга) рабочего времени.

- Существенно трансформировались отношения между обществом и государством. Роль государственных институтов и концепций государственного суверенитета в решении внутристрановых и межстрановых проблем уменьшилась. Отдельные функции традиционного государства стали передаваться на надгосударственный уровень (уровень коалиций государств и сверхрегионов), а также на уровень территорий (местных органов власти, коммун, муниципий, земель). "Гражданское общество" и "правовое государство", как ведущие персонажи европейского исторического процесса, постепенно "уходят со сцены", уступая место организованностям иного типа: "интеллектуальным программам", корпорациям (сплочённым группам и ассоциациям, использующим корпоративные формы организации) и "регионам". В этих условиях усиливается конкуренция между тремя (по крайней мере) концепциями государственности: правовой, бюрократической и программно-целевой.

- Буквально в течение одного столетия изменился ведущий тип политической культуры: от лидерской к партийной и от неё - к программной.

Что такое перестройка

- Перефразируя К.Маркса, можно утверждать, что изменения в СССР были вызваны глобальным противоречием между уровнем развития производительных сил, характерных для мирового хозяйства, и уровнем производственных отношений, сложившихся на территории Советского Союза. Грубо говоря, необходимость перестройки диктовалась глубоким отставанием системы производства и потребления, сложившихся в СССР, от образцов, стандартов и форм организации, характерных для мирохозяйственной кооперации конца ХХ века.



- Протосубъектом культурно-исторической трансформации выступила отечественная "номенклатура". Именно эта социальная прослойка, уже "почувствовав вкус приватизации" процессов и системы управления (включая существующий государственный аппарат), увидела возможности для реализации своих классовых интересов. Говоря социологическим языком, т.н. "перестройка" представляет собой "переворот", который производится "номенклатурой" (мечтающей стать бюрократией) в целях усиления самой современной бюрократии, и уже в силу этого носит верхушечный характер.

Место России в мире

- В современном мировом хозяйстве нет определённого и подготовленного места для России; там нет "пустоты", которую можно было бы заполнить существующей хозяйственно-социальной морфологией. Все рыночные ниши (как актуально существующие, так и потенциальные) уже заняты, все виды непосредственного встраивания в Мировое хозяйство (МХ) через специализацию уже спроектированы и реализуются другими странами и транснациональными корпорациями (ТНК) с опережением на пять-семь, а иногда и более лет. В МХ всё есть и (без России).

- Мировые процессы, обретя своего ситуативного представителя-носителя в лице отечественной "номенклатуры" и будучи реализованы в ткани существующей (сложившейся на территории б.СССР за последние 100-150 лет) культурной, социальной и хозяйственной организации, без сомнения, приобретут совершенно новую форму, удивительную и непредсказуемую, которая будет продуктом мутаций.

- Существует гигантский адаптационный потенциал постсоветской социальной структуры.

Почему у России не будет места в этом мире

- Место" идеологических рамок, обеспечивающих консолидацию властных групп и реализацию самих властных отношений (по отношению к другим социальным группам), сегодня занимает плохо отредактированный набор социал-патриотических и имперских идеологем. Последнее является:

а) закономерным ответом на внешнеполитические вызовы (в том числе, стремлением развитых стран сохранить Российскую Федерацию как "остаточную империю" для автономного поддержания устойчивости на территории б. СССР),



б) результатом осознания гибельности чисто националистических лозунгов для сформировавшейся за последние 300-400 лет транснациональной (мульти-национальной) социальной структуры,

в) а также эффектом рефлексии существующей пространственной организации хозяйственной и политической деятельности на территории России (в частности, значения процессов "освоения" Сибири и Дальнего Востока не только для самой России, но и в геополитической и геоэкономической перспективе).

- Сегодня уже достаточно ясно обозначены претензии культурной, хозяйственно-экономической "колонизации" территорий бывшего СССР со стороны США, Европы и стран АТР. Если Россия не сможет в ближайшей перспективе (15-20 лет) стать центром новой (как по форме, так и по содержанию) континентальной консолидации (на Евразийском материке), то она станет ареной действия других континентальных и мировых империй (протоимперий).

- Будучи по своему историческому происхождению результатом территориальной экспансии и колонизации, Российская Федерация сегодня не имеет устойчивых границ. Вокруг России формируется новый контур геополитических и геоэкономических напряжений; эти напряжения несут опасность серьёзных и затяжных региональных конфликтов.

- Будучи дискриминированной вовне, Россия по отношению к ближайшей периферии и "внутренним колониям" ведет себя как "акула" международной конкуренции.

- В конце 1960-х - начале 70-х существовала возможность занять место "новых индустриальных стран", однако она была упущена. Правящая группировка лелеяла надежду, что вторая волна индустриализации в Азиатско-тихоокеанском регионе (АТР) не состоится, а чуть позже - что можно будет проскочить в "клуб" влиятельных стран на гребне мирового сырьевого (и прежде всего энергетического) кризиса. Однако и эти возможности были использованы крайне неэффективно. Сегодня в МХ реально входят только газовая отрасль и некоторые сегменты производства вооружений. Нефтяные ресурсы России в среднесрочной перспективе утратили роль ценности мирового значения (хотя и составляют важный сектор внутреннего хозяйственного комплекса и экономики СНГ), большая часть производств не способна выйти на мировой рынок с конкурентоспособной продукцией. Но даже если это произойдет и российские экспортные отрасли "выйдут" на мировой рынок, это ещё не будет означать полноценного "включения" (участия) в МХ.

Как преодолеть отсталые системы управления Россией

- Быть "элитой" сегодня, это ещё не значит контролировать основные каналы и потоки движения "ресурсов"; это значит - целенаправленно включать их в различные мировые и страновые процессы, добиваясь максимально эффективного использования и приращения самой ресурсной базы.



- К сожалению, существующая "номенклатура" не имеет необходимой культуры (прежде всего и в основном социально-гуманитарной и философской), соответствующей интеллектуальной и технологической подготовки, не имеет представления о типе протекающих в обществе процессов и не может придать им необходимую скорость и направление.

В частности, это проявляется в неумении работать с массовыми политическими процессами в условиях межпрофессиональной коммуникации, неполной информации, неопределенности и коллективного действия, в условиях инноваций, кризиса; это проявляется в непонимании современных требований к научно-исследовательской и проектной работе, неумении использовать сетевые формы организации, информационные технологии, мобильные корпорации и многофокусные системы управления, характерные для "высоких" форм деятельности и мышления. Существующая "номенклатура", к сожалению, не умеет работать с системами, обладающими мышлением и рефлексией.

- Грубо говоря, она попросту неграмотна в социально-гуманитарной области, и "экономизм" (как особая инъекция гуманитарного подхода) не может компенсировать радикального отсутствия комплекса социально-гуманитарного знания и современных антропотехник.

- Столкнувшись с описанной выше задачей: вписать распадающуюся и вновь складывающуюся системную целостность России в системную целостность мирохозяйственного и культурного развития мышления и деятельности, номенклатура пасует и стремится подменить эту задачу целым рядом псевдоцелей: поддержкой (стабилизацией) производства, разработкой инвестиционных проектов, "восстановлением" империи или её хозяйственно-политических аналогов, сохранением идеологического контроля над процессами обучения и развития человека.

Кто придёт на смену российской номенклатуре

- Кто, какая социальная и профессиональная группа придет на смену номенклатуре, мечтающей стать "бюрократией" и финансово-промышленной олигархией? Какая группа придёт на смену современной бюрократии, приватизировавшей государственный аппарат и финансовую систему в качестве субъекта воспроизводства и развития систем деятельности? Какой ресурс может быть сопоставим по мощности влияния с монополией над распределением финансов и прав? Какова динамика смены ведущего субъекта развития в мировом контексте и в специфических условиях России?

- Во-первых, в мировом контексте такая социальная группа (потенциированный субъект развития и воспроизводства) должна владеть наиболее современными технологиями коллективного мышления и решения проблем новыми методами производства и использования знаний; именно "знания" (в широком смысле слова), а не капитал будет играть роль ключевого (замыкающего) ресурса для всей становящейся формации мыследеятельности.



- Во-вторых, в России эту миссию сможет взять на себя только та группа, которая одновременно с решением "внутренних" (собственно российских) проблем, сможет поставить и решить мировые проблемы (поставить российские проблемы как мировые).

- Для внутренней ситуации это означает, что параллельно с постсоветской "номенклатурой" и финансовой "олигархией" формируется слой свободных профессионалов, создающих рынок имён и рынок квалификаций в различных сферах деятельности. Мы уверены, что на рубеже ХХI столетия сложится популяция "интерлокеров" - стратегических посредников между различными типами знаний и типами (сферами) деятельности. Специфическим способом существования и воспроизводства для данной группы оказывается форма рамочных групп, интенциональных ассоциаций, интеллектуальных корпораций и деловых сетей.

- Смена формы (или распад формы) в вышележащем этаже (управления) происходит раньше (в физическом и деятельностном времени), чем в нижележащем.

Источник




Вот же ж гад!
Прям накаркал.
Случайно.
Мы все не дураки. Один скажет: "Будет", другой скажет "Нет", и кто-то из нас угадает со 100-процентной точностью.

Малиновский, Павел Владимирович, однокурсник.



Память избирательна, и спустя десятилетия позволяет нам, оглядываясь на пройденный путь, увидеть неприметные вехи в общении с Учителем, которые стали поворотными пунктами в судьбе каждого ученика. Но именно эти мгновения дают, мне кажется, представление о мастерстве Учителя Г.П. Щедровицкого.

С Георгием Петровичем я познакомился студентом 4-го курса философского факультета МГУ, куда попал после недолгого романа с физикой. В феврале 1975 г. А.Н. Антонов (тогда еще просто Толя Болтунов, второкурсник нашего факультета, с ним мы часто пересекались на разных интеллектуальных «тусовках» – на лекциях и семинарах Э.В. Ильенкова, Г.С. Батищева, В.С. Библера), испытующе глядя мне в глаза, спросил, слышал ли я что-нибудь о ГПЩ. И хотя мне уже довелось побывать в круге его учеников на семинарах Олега Анисимова и Натальи Кузнецовой, для непосвященных его имя было табуировано. Каталог университетской библиотеки выдал мне тоненькую брошюру общества «Знание» за 1964 г. – не густо, но стиль автора, искусство рассуждения говорили сами за себя.

Знаменитая аудитория давыдовского института на Моховой, осененная портретами отечественных классиков, и заседания Комиссии с причудливо запутанным для гуманитария названием – место, где я впервые увидел Учителя в Действе, которое спустя несколько лет получило имя КМД – коллективной мыследеятельности. Завораживающее действо: в нем низвергались общепризнанные в идеологизированном советском обществе истины. И втягивание в новый образ жизни и мышления в первые недели очень походило на болезнь – «высокую болезнь», говоря поэтическим языком. Адаптация к интеллектуальной среде кружка проходила через отторжение привычной среды факультета – отсюда недоумение товарищей по поводу моей изменившейся манеры говорить, задавать неуместные вопросы…

Кризис идентичности, который переживает каждый пришедший в ММК неофит, побудил меня после очередной сессии, на которой ГП с блеском демонстрировал всю натуралистическую тщету психологической науки (да и любой другой) показать, как все происходит «на самом деле», подойти к нему и задать экзистенциальный вопрос: Георгий Петрович, что же остается после смены научных парадигм? Модели,– немного подумав, ответил Учитель.

Мог ли дать другой ответ мыслитель ХХ века, прошедшего под знаменами всепобеждающей Физики? Нашему поколению, выросшему в атмосфере споров физиков и лириков, было понятно, что за всеми отточенными формальными конструкциями должен быть физический смысл, иначе это не Модель, а так…

Уже в конце мая 1975 г., когда я в очередной раз провожал ГП до метро после Комиссии, он пригласил меня на «понедельники» – внутренний семинар (тогда на Петрозаводской). Уже потом, когда я занялся историей ММК, мне стала понятна та натянутая атмосфера очередной смены поколений, которую переживал в то время Кружок. И в следующем «учебном году», который начался осенью того же года, «ветераны ММК» все реже появлялись и на «понедельниках», и на «психологических вторниках». Потому ГП и делал ставку на молодежь.

Кстати, и отличился я впервые именно на одном из «вторников», когда Петя Писарский, делая доклад, наконец, добрался до истоков – кантовской философии. А мне, штудировавшему немецкую классическую философию не первый год, удалось довольно быстро реконструировать кантовскую позицию. Поэтому доклад, который начинался в обычной методологической манере и должен был продолжаться «положенные» магнитофоном два часа, минут через двадцать был прерван моим небольшим выступлением. ГП оценил изложенную мною шестишаговую модель и согласился со всеми выводами, кроме одного. Я не стал возражать против его поправок. Дальше, по сути, обсуждать было нечего, и мы пошли пить чай: тема была исчерпана, предмет обсуждения свернут в модель.

После этого эпизода Учитель предложил мне заняться историко-критической реконструкцией советского «философского фронта» 40-50-х гг. и генезисом МЛМ/ММК. Приступая к освоению малой истории Кружка, нам необходимо было восстановить фон Большой истории: моей задачей стало определить, как произошел поворот того самого «фронта», приведший к возникновению Кружка.

Метод историко-критической реконструкции на пару лет оказался моей основной темой в Кружке. Благо она перекликалась с диссертационными изысканиями – почти 10-летней работой над реконструкцией диалектического метода – по классикам философии. Науковедческие штудии позволяли мне формулировать междисциплинарные подходы к узкопредметным проблемам. И когда речь зашла о создании «математического кружка» (амбициозная программа разработки структурной математики как методологической альтернативы школе Н. Бурбаки), куда были привлечены Е. Фрид, Н. Богомолов, М. Гнедовский, С. Котельников, а позднее присоединились А. Веселов, Н. Щукин, Н. Котельникова, С. Поливанова и Л. Лебедева, ГП попросил меня стать его старостой.

Характеризуя через пару лет моё амплуа, он назвал меня теневым лидером – потому, наверно, что мне пришлось взять на себя ведение заседаний кружка в его отсутствие, в том числе в дни, когда делал свои первые доклады Петр Щедровицкий. Но чтобы проявить свои лидерские качества, мне надо было еще расти и расти, преодолевая, в первую очередь, издержки собственной критической позиции.

С одной стороны, желчность моих вопросов и замечаний в дискуссиях. После одной из полемик в давыдовском институте, где выступали забредшие в наш круг системщики, ГП подошел ко мне и сказал: «Ядовитый вы человек, Павлик».

С другой стороны, свойственный этой позиции излишний ригоризм. Так, на одном из заседаний кружка мое замечание А.А. Тюкову, что его рассуждение строится по принципу «листья шевелятся, поэтому дует ветер», вызвало отпор ГП: «Творец не обязан следовать правилам формальной логики»!..

Серия обсуждений по истории раннего периода ММК, проходившая в 1978 г. на квартире Б.В. Сазонова, заставила переосмыслить особенности исследовательской деятельности. Как-то раз в ответ на наши многочисленные рассуждения о необходимости учесть все тонкие детали исторического материала, значительная часть которого нам недоступна, ГП заявил: «Ребята, вы не понимаете, что исследование – это грубая топорная работа»! Но чтобы ее осуществлять, как мы быстро выяснили, надо иметь определенную онтологию. Обращение к метафизической проблематике в немалой степени стимулировалось появлением в кружке моего однокурсника – Анатолия Яковлева, который в те годы также обучался в очной аспирантуре философского факультета МГУ.

Итак, практика – наука – метафизика… А что еще выше, спросили мы ГП на вечернем чае после очередного заседания. «Этика»,– ответил Учитель.

В августе 78-го он пригласил меня в Новую Утку – на семинар, который спустя год трансформируется в первую ОДИ. Место, легендарное для каждого методолога, и именно на Урале впоследствии мне предстояло главное испытание на пути ученичества. Самое яркое впечатление от той поездки – последний вечер перед отъездом, когда ложиться спать уже не имело смысла, и мы слушали масштабные рассуждения Учителя по истории нового и новейшего времени. Эрудиция ГП, как я выяснил у него потом, питалась и из моих любимых книг типа многотомной «Истории XIX века» Э. Лависса и А. Рамбо.

В мае следующего года по мотивам свердловской конференции «Комплексный подход в научном поиске» я делал в кружке доклад. Поводом (как понимаю теперь) стала моя попытка определить категориально понятие онтологической схемы. Доклад не заладился, но на одном из заседаний у нас с ГП состоялась небольшая полемика о необходимости пересмотра миссии методологии: от комплексирования прикладных многопредметных знаний к практическому действию.

Но летом мне пришлось «залечь на дно»: заканчивался последний год аспирантуры, надо было писать текст диссертации. И когда в конце лета я «вышел на связь», оказалось, что Мир Методологии буквально перевернулся: с первых дней сентября пришлось погрузиться в ОДИ-2 – бесконечную рефлексивную мета-исследовательскую игру. К ноябрю 80-го ГП ее просто остановил: практика новых игр делала это излишней роскошью. Однако в механизм игр первого поколения исследовательская позиция была «зашита внутрь», что, собственно, во многом и сделало эти новоизобретенные машины мыследеятельности достаточно эффективным инструментом развития.

Подготовленная диссертация вызвал культурный шок на кафедре диамата. Дело в том, что специализировался я по философским проблемам естествознания (в год окончания факультета для аспирантуры по конкурсу выделили только эту специализацию), но проблему исторического и логического в исследовании истории современного естествознания рассматривал на материале глобальной экологии, фундируя всё это реконструкцией критического метода Гегеля и Маркса, а также методологическими размышлениями относительно принципов онтологической работы при конструировании «композиционных предметов». Читая мой текст, зав кафедрой членкор С.Т. Мелюхин капитулировал на 17-й странице. И при всем довольно хорошем отношении ко мне и уважении к моему научному руководителю В.С. Швыреву кафедра приняла диссертацию условно – чтобы выйти когда-нибудь на защиту, мне предстояло менять не только тему, но и специализацию.

Из аспирантуры я попал в отдел науковедения ИНИОН, руководил им однокурсник ГП – А.М. Кулькин. Поэтому режим относительного благоприятствования мне был обеспечен, но проблема маргинальности выходца из методологического мира в мире академической науки требовала практического решения. Можно ли было ее решить на пути взаимного обогащения этих двух культурных миров? Сканирование мира Большой культуры, чтобы осуществить взаимное соотнесение достижений Кружка и других культурных традиций (что впоследствии стало называться «бенчмаркингом»), стало моей повседневной работой, чему способствовали информационные возможности ИНИОН. Так мне удалось перевести на общепонятный язык «онтологическую работу», введя в дискурс Кружка заимствованный у американо-армянского социолога Э. Тирикьяна концепт онтики. Контингентность ситуаций мыследействования точнее передавал именно онтический, а не онтологический статус схемы МД. Несколько моих докладов, посвященные вписыванию разработок Кружка в широкий культурный контекст, были отмечены ГП.

Невозможность выезжать в дальние и продолжительные командировки на игры (руководству ИНИОН было трудно объяснить мою причастность к экзотическим темам ОДИ) привела к тому, что мое участие в них сводилось в основном к разработке и последующей рефлексии. Однако в марте 81-го ГП настоял, чтобы я отправился на Белоярскую АЭС: проблема требовала максимальной концентрации сил. Мне повезло. Директор ИНИОН был в отпуске, и Кулькину удалось убедить его заместителя, что рабочее совещание по обеспечению нормального функционирования и развития технологий на БАЭС просто не может обойтись без младшего научного сотрудника отдела науковедения.

Оценить значение игр на БАЭС в полной мере удалось только спустя пять лет (когда разразилась Чернобыльская катастрофа). Полученный по их ходу опыт комплексного решения проблем, связанных с ликвидацией последствий тяжелых аварий на атомных станциях, побудил специалистов загодя задуматься над многими вопросами, ответы на которые в Чернобыле пришлось искать в условиях форс-мажора.

Первая игра на станции больше походила на «пристрелку». Мы знакомились с людьми, спецификой атомных объектов и жизни в закрытом поселке Заречный, а также старались расширить круг представлений инженерно-управленческой элиты БАЭС (особенно продуктивно на этой ниве поработал Тюков).

Вторую игру ГП планировал как широкомасштабную акцию с привлечением специалистов из Уральского политеха, Новосибирска, Москвы. Она была рассчитана на три недели: первая неделя – на Белоярке, на вторую эксперты и методологи выезжают в Новую Утку, а по возвращении вновь встречаются с группой инженеров и руководителей со станции, которые должны были в автономном режиме подготовить свои варианты решения проблем. Поэтому методологи и психологи-диагносты обязаны были решить в ходе игры непростую методологическую и оргтехническую проблему по соединению внешнего круга экспертов со специалистами БАЭС. Положение осложнялось тем, что на игру, как выяснилось почти в последний момент, не поехал Тюков, который в то время был, по сути, № 2 нашей методологической команды. И ГП, сообщив мне с глазу на глаз эту новость, предложил возглавить второе направление – работу со знакомыми мне руководителями и специалистами БАЭС.

Чтобы обеспечить результат, в моем распоряжении была ровно неделя. И инструмент, который еще не был апробирован методологами – экспериментальное формирование целевых команд. Модель командообразования – последовательная реализация принципов самодеятельности, самоопределения, самоорганизации и саморазвития в процессах групповой динамики – оттачивалась на нас самих, группе методологической и игротехнической поддержки, в поезде Москва-Свердловск.

Уже на станции А.А. Веселов, посвященный в замысел эксперимента, заболел, и мне пришлось достраивать нашу игротехническую группу на ходу дела. В частности, запретить В.Л. Аксентьеву и А.П. Зинченко повторно задавать вопросы, не удостоверившись, что ответы на предыдущие поняты всеми участниками коммуникации: в первый день ничто не должно было препятствовать самодеятельности игроков. Но для включения процессов самоопределения и самоорганизации недостаточно было использовать приемы ролевой функционализации и образования микрогрупп – нужен был (по теории) реальный конфликт! О чем я и сказал на второй день во время вечерней рефлексии.

Все были возмущены: «Павлик, мы не имеем права рисковать»! Тем не менее, запланированный кризис на следующий день состоялся: многие участники, сославшись на необходимость получить зарплату, просто «прогуляли» полдня, а другие были вынуждены отчитываться за них. В этой ситуации из-за спины признанных лидеров – замдиректора по науке и и.о. главного инженера (будущего директора БАЭС и главы Росатомэнерго в 2002-04 гг.) – вышел теневой лидер, сотрудник станции, ведавший вопросами материально-технического обеспечения.

Конфликт назревал и в нашей игротехнической группе. Психологи-исследователи во главе с В.Л. Даниловой, прикрепленные к группам, не успевали следить за калейдоскопом перемещений участников игры. Я требовал от игротехников жесточайшего соблюдения сценария, который разрабатывался допоздна на каждый следующий день, и – никакой самодеятельности в изложении концептуальных схем, введенных ГП на общих заседаниях. За нарушение дисциплины пришлось расплатиться и мне самому, когда вопреки сценарному плану вместо одного опоздавшего участника игры я направил во вновь формируемую рабочую группу другого. На 5-й день ГП отстранил меня от руководства группой БАЭС (формально – с целью войти в содержание работы экспертов и помочь им подготовить промежуточный доклад). Но за баэсовцев уже можно было не беспокоиться: теневой лидер взял на себя эту миссию, используя обретенные в игре техники организации групповой работы.

После дня отдыха я пришел на утреннее заседание экспертной группы, где ГП делал установочный доклад о результатах недельной работы (вечером на общем заседании их надо было представить директору станции). И чем больше он говорил, тем сильнее ощущалась в зале стена взаимного непонимания. ГП нервничал, но реплики участников не проясняли общей схемы предстоящей работы. Время шло, заканчивался 2-й час обсуждения, а видения результата не было. Тут-то, наконец, и проявилась моя рефлексивная позиция, обогащенная параллельной разработкой проблем в группе БАЭС – у меня сложилась схема организации, обсуждать ее уже было некогда, и я «встрял»: «Георгий Петрович, разрешите мне организовать работу: знаю, как подготовить доклад в срок»!

Согласие было получено, и пять часов упоительной работы пришлось программировать на ходу, организуя небольшие рабочие группы под конкретные задания. Благо все действо происходило в одном большом зале. Утренняя накачка позволила мне сосредоточить в своих руках управление всеми рабочими процессами (включая питание – пришлось вместо обеда довольствоваться литровыми бутылями молока и булками). Но к назначенному сроку все рабочие группы были готовы к докладу, и, самое главное, возникло видение целого. Презентация результатов работы всех групп за неделю прошла успешно. Директор БАЭС был доволен, а ГП, чтобы мы не зазнавались, подначивал некоторых из докладчиков, адресуясь ко мне: «Вечно у вас, Павлик, плакаты не успевают толком дорисовать»!..

…Уже в Москве, на рефлексии игры, ГП спросил, чувствую ли я себя героем? Размышляя над этим, я понял, что моё ученичество закончилось, а модель выращивания форм организации совместно-творческой деятельности, апробированная на Белоярке, потребует многолетних исследований и разработок. Прежде чем у этой модели появится общезначимый «физический смысл».

Самостоятельное плавание оказалось невозможным без последовательного овладения профессиями информационного работника, науковеда, координатора научной и аналитической деятельности (ученый секретарь, по должностной квалификации, – сначала отдела науковедения, а затем – ИНИОН), консультанта по управлению, менеджера по персоналу. И техники методологического мышления стали важным инструментом выстраивания предметов профессиональной деятельности. Тем более что многие из них находились (или еще находятся) в фазе дисциплинарной институционализации. Инновационная деятельность, которую пришлось ставить на поток с начала 90-х гг. в условиях радикальных институциональных изменений, потребовала практической реализации комплексного подхода. Так методологические схемы конфигурации многопредметных знаний стали основой для трансдисциплинарного синтеза. Методология, примененная к практическим проблемам, поставила на повестку дня вопрос о новом профессионализме. И с 1992 г. мне пришлось для обозначения этого нового качества профессионального мышления и деятельности ввести специальный термин – транспрофессионализм. Маргинальность методологии в мире классических профессий превращалась в конкурентное преимущество в созидании междисциплинарных подходов и трансдисциплинарных синтезах знаний.

А практика ОДИ была переплавлена – совместно с А. Веселовым и другими коллегами в серии оргуправленческих игр в ВРПО «Севрыба» в 80-е гг. – в корпоративную систему организационного научения. Создание совместно с А. Антоновым первого в СССР аналитического Центра социально-стратегических исследований, разработка и реализация кадровых технологий с Т. Базаровым и Е. Аксеновой также стали полем постоянного поиска форм организации совместно-творческой деятельности. Пока мне ясно одно: антропологический вызов, с которым столкнулась методология на рубеже тысячелетий, может быть осмыслен в рамках глобального кризиса цивилизационной идентичности. Такой масштаб самоопределения методолога, на мой взгляд, и завещал нам Г.П. Щедровицкий.

Источник








Оценить публикацию в рублях: Яндекс кошелек 41001126579592

Tags: малиновский п в, метод делфи, методология, щедровицкий
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo salatau july 28, 2013 18:33 10
Buy for 20 tokens
"...Растрэллы ещё будут. Есть кого. Есть кому..." А шо: не?... Русского хлебом не корми, а дай збежать на Запад, хоть там пожить спокойно, без революций и пятилеток, и прочего вставания с колен... Там русскому как-то поспокойнее, он чувствует себя человеком, даже если он чужой и многое потерял.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments